ЖЕНИХ

Сцена из поэмы А. С. Пушкина «ЖЕНИХ». Рис. К. Трутовский. XIX век.

Три дня купеческая дочь

‎ Наташа пропадала;

Она на двор на третью ночь

‎ Без памяти вбежала.

C вопросами отец и мать

К Наташе стали приступать.

‎ Наташа их не слышит,

‎ Дрожит и еле дышит.

Тужила мать, тужил отец,

И долго приступали,

И отступились наконец,

‎ А тайны не узнали.

Наташа стала, как была,

Опять румяна, весела,

‎ Опять пошла с сестра́ми

‎ Сидеть за ворота́ми.

Раз у тесовых у ворот,

‎ С подружками своими,

Сидела девица — и вот

‎ Промчалась перед ними

Лихая тройка с молодцом.

Конями, крытыми ковром,

‎ В санях он стоя правит

‎ И гонит всех, и давит.

Он, поровнявшись, поглядел,

‎ Наташа поглядела,

Он вихрем мимо пролетел,

‎ Наташа помертвела.

Стремглав домой она бежит.

«Он! он! узнала! — говорит, —

‎ Он, точно он! держите,

‎ Друзья мои, спасите!»

Печально слушает семья,

‎Качая головою;

Отец ей: «Милая моя,

‎Откройся предо мною.

Обидел кто тебя, скажи,

Хоть только след нам укажи».

‎ Наташа плачет снова.

И более ни слова.

Наутро сваха к ним на двор

‎ Нежданая приходит.

Наташу хвалит, разговор

‎С отцом её заводит:

«У вас товар, у нас купец;

Собою парень молодец,

‎И статный, и проворный,

‎ Не вздорный, не зазорный.

Богат, умён, ни перед кем

Не кланяется в пояс,

А как боярин между тем

‎ Живёт, не беспокоясь;

А подари́т невесте вдруг

И лисью шубу, и жемчу́г,

‎ И перстни золотые,

‎ И платья парчевые.

Катаясь, видел он вчера

‎ Её за воротами;

Не по рукам ли, да с двора,

Да в церковь с образами?»

Она сидит за пирогом,

Да речь ведет обиняком,

‎ А бедная невеста

‎ Себе не видит места.

«Согласен, — говорит отец; —

‎ Ступай благополучно,

Моя Наташа, под венец:

‎ Одной в светёлке скучно.

Не век девицей вековать,

Не всё косатке распевать,

‎ Пора гнездо устроить,

‎ Чтоб детушек покоить».

Наташа к стенке уперла́сь

‎ И слово молвить хочет —

Вдруг зарыдала, затряслась,

‎ И плачет и хохочет.

В смятеньи сваха к ней бежит,

Водой студеною поит

‎ И льёт остаток чаши

На голову Наташи.

Крушится, охает семья.

‎ Опомнилась Наташа

И говорит: «Послушна я,

‎ Святая воля ваша.

Зовите жениха на пир,

Пеките хлебы на весь мир,

‎ На славу мёд варите,

‎ Да суд на пир зовите».

«Изволь, Наташа, ангел мой!

Готов тебе в забаву

Я жизнь отдать!» — И пир горой;

‎ Пекут, варят на славу.

Вот гости честные нашли,

За стол невесту повели;

‎ Поют подружки, плачут,

‎ А вот и сани скачут.

Вот и жених — и все за стол.

‎ Звенят, гремят стаканы,

Заздравный ковш кругом пошёл;

Всё шумно, гости пьяны.

Ж е н и х .

«А что же, милые друзья,

Невеста красная моя

‎ Не пьёт, не ест, не служит:

‎О чём невеста тужит?»

Невеста жениху в ответ:

‎ «Откроюсь на удачу.

Душе моей покоя нет,

‎ И день, и ночь я плачу.

Недобрый сон меня крушит».

Отец ей: «Что ж твой сон гласит?

‎ Скажи нам, что такое,

‎ Дитя мое родное?»

«Мне снилось, — говорит она, —

‎ Зашла я в лес дремучий,

И было поздно; чуть луна

‎ Светила из-за тучи;

С тропинки сбилась я: в глуши

Не слышно было ни души,

‎ И сосны лишь да ели

Вершинами шумели.

И вдруг, как будто наяву,

‎ Изба передо мною.

Я к ней, стучу — молчат. Зову —

‎ Ответа нет; с мольбою

Дверь отворила я. Вхожу —

В избе свеча горит; гляжу —

‎ Везде сребро да злато,

‎Всё светло и богато».

Ж е н и х .

«А чем же худ, скажи, твой сон?

Знать жить тебе богато».

Н е в е с т а .

«Постой, суда́рь, не кончен он.

‎ На серебро, на злато,

На сукна, коврики, парчу,

На новгородскую камчу

‎ Я молча любовалась

‎ И диву дивовалась.

Вдруг слышу крик и конский топ…

‎ Подъехали к крылечку.

Я поскорее дверью хлоп,

И спряталась за печку.

Вот слышу много голосов…

Взошли двенадцать молодцов,

‎ И с ними голубица

‎ Красавица-девица.

Взошли толпой, не поклонясь,

‎ Икон не замечая;

За стол садятся, не молясь

‎ И шапок не снимая.

На первом месте брат большой,

По праву руку брат меньшой,

‎ По леву голубица

‎ Красавица-девица.

Крик, хохот, песни, шум и звон,

‎ Разгульное похмелье…»

Ж е н и х .

«А чем же худ, скажи, твой сон?

‎ Вещает он веселье».

Н е в е с т а .

«Постой, суда́рь, не кончен он.

Идёт похмелье, гром и звон,

‎ Пир весело бушует,

Лишь девица горюет.

Сидит, молчит, ни ест, ни пьёт

‎ И током слёзы точит,

А старший брат свой нож берёт,

‎ Присвистывая точит;

Глядит на девицу-красу,

И вдруг хватает за косу,

‎ Злодей девицу губит,

‎ Ей праву руку рубит».

«Ну, это, — говорит жених,—

Прямая небылица!

Но не тужи, твой сон не лих,

‎Поверь, душа-девица».

Она глядит ему в лицо.

«А это с чьей руки кольцо?»

‎ Вдруг молвила невеста,

‎И все привстали с места.

Кольцо катится и звенит,

‎ Жених дрожит бледнея;

Смутились гости. — Суд гласит:

‎«Держи, вязать злодея!»

Злодей окован, обличён,

И скоро смертию казнён.

‎ Прославилась Наташа!

‎ И вся тут песня наша.

<1825>